ДАБ ДЛЯ СОБАК.
ДЛЯ СОБАК ДАБ

Как прошел благотворительный даб-сейшн Kixbox
и Ping Pong Club Moscow
На сайте Kixbox теперь можно купить футболки, которые совместно изготовили Kixbox и Ping Pong Club Moscow в поддержку благотворительного фонда «Русдог». Вся прибыль от продаж будет передана фонду, который курирует крупнейший зооприют Москвы и собирает средства на строительство современного центра для бездомных животных.
Эти футболки — развитие проекта, который начался 5 сентября с благотворительной вечеринки «Даб для собак. Для собак даб». Весь вечер во дворе Ping Pong Club Moscow звучала натуральная, собранная вручную звуковая система. И не только во дворе: по словам очевидцев, глубокие частоты баса саундсистемы достигали ближайшей станции метро.
За вертушками в этот вечер стояли Praise Jah Hi-Fi — они миксовали классику даба и регги с бесконечными кольцами эхо и славили Джа в микрофон поверх этой духовной музыки. На несколько часов небольшая веранда в центре столицы ощущалась как филиал Берлина в Москве, а завершилось событие выступлением звезд московского хип-хоп-андеграунда «Працтал Фрактал».
Почему именно даб?
Обратимся к истории.
Пионеры даба и регги не раз предугадывали, какой будет музыка будущего. Они читали до рэперов, вихляли бесконечные музыкальные лупы ещё до появления электронных треков и критиковали социальное устройство прежде панков. Начали делать они это по религиозным причинам.
Начиная с XVI века сперва испанцы, а потом англичане свозили на Ямайку чернокожих для работы на сахарных плантациях. Так, на острове африканские верования стали сплетаться с английским протестантизмом.
В начале XX века публицист и страстный оратор Маркус Гарви попытался пробудить самосознание ямайцев и заново трактовал для них Библию. Евреев он заменил чернокожими, ветхозаветных египтян — белыми империалистами (или вавилонянами), а Израиль — африканским Сионом в районе Эфиопии. Не доставало только пришествия чёрного Иисуса, и Маркус обещал, что это событие не заставит себя ждать. Ямайцев такой прогноз вполне обнадёживал: они явно устали от жизни под гнётом англичан. И когда в 1930 году на другой стороне Земли в Эфиопии был коронован император Хайле Селассие I — он же рас (то есть, князь) Тафари, вера в теории Гарви стала религиозной и получила название «растафарианства». Впрочем, тогда ей было ещё далеко до массовой.
Всё изменилось в 1966 году. Пока в США распространялись доброжелательные хиппи, на Ямайке главной субкультурой были рудбои — уличные плохие ребята а-ля «гэнста» в современном хип-хопе. Они носили пиджаки на западный манер, промышляли воровством, не брезговали убийствами и танцевали на дискотеках под ска и рокстеди. И вдруг на остров приезжает сам Хайле Селассие I, по мнению некоторых — воплощение бога на земле. Вера в это стремительно распространяется по острову, в стране начинается бум растафарианства, и вскоре на смену рудбоям на дискотеках приходят одухотворенные пацифисты, которые мясу предпочитали фрукты, бритым головам рудбоев — африканские дреды растафари, а музыке рокстеди — новую, более медленную и вдумчивую, духовную музыку регги.
Тексты их песен были преисполнены философии и библейских сюжетов о борьбе с Империей наживы и несправедливости — Вавилоном, борьбе ради Рая на земле и лучшего мира. Как альтернативу грубой силе рудбоев, растафари обращались к новым способам мышления, центральным элементом которого было стратегическое превосходство искусства. Как сказал Зигги Марли: «Вавилон — дьявольская система, которая вызывает столько проблем на лице Земли. И когда я пою, я распространяю положительные послания. Таким образом я борюсь со злом силой добра».
«Вавилон — дьявольская система, которая вызывает столько проблем на лице Земли. И когда я пою, я распространяю положительные послания. Таким образом, я борюсь со злом силой добра»
Это был протест при помощи мягкой силы — искусства. И эта идея и образ Вавилона закрепился в массовой культуре: вскоре её подхватили панки The Clash и Misfits, впоследствии о Вавлоне читали Децл и Outkast. Образ Вавилона оказался доступным и понятным даже за пределами Ямайки, но был не единственным, против чего боролись музыканты.